Понедельник, 30 ноября

Н. Сактаганова

архивист высшей категории отдела информации и использования документов

История из жизни одного писателя…

Мы шли этапом. И не раз,
Колонне крикнув «СТОЙ»!
Садиться наземь, в снег и в грязь,
Приказывал конвой.
И, равнодушны, и немы,
Как бессловесный скот,
На корточках сидели мы
До выкрика «ВПЕРЕД»!
Что пересылок нам пройти
Пришлось за этот срок!
А люди новые в пути
Вливались в наш поток…

Ежегодно, начиная с 1997 года 31 мая в Казахстане отмечается День памяти жертв политических репрессий.

Салахов Ибрагим Низамович родился 30 августа 1911 года в г. Кокчетав, в семье плотника. С 1921 по 1928 годы учился в татарской семилетней школе, закончив школу, уехал в г. Казань. В 1931 году окончил Казанский педагогический техникум и был направлен на работу в редакцию молодежной газеты. С 1932 по 1935 годы служил в рядах Советской Армии. После демобилизации в 1935 году поступил в Казанский пединститут на литфак. В октябре 1937 года, будучи студентом третьего курса Ибрагим Низамович был арестован по ст. 58 и его осудили на 10 лет.

Много смелых и мужественных страниц в личных документах писателя Ибрагима Салахова — узника сталинских тюрем и каторжных лагерей, до конца прошедшего по страшной улице террора, расправ, массовых казней. В дань памяти павшим, тем, кто не вернулся, им была написана книга «Черная Колыма». Писать ее он начал в далеких пятидесятых годах тайно, под страхом разоблачения, поскольку хрущевская оттепель закончилась быстро, преступления Сталина замалчивались, а тема репрессий вообще была прикрыта.

Ответственность за правду принуждала меня работать над этой книгой. Ради этого завершающего дела перенес тюрьмы и лагеря, теперь честно, как можно точнее, с деталями и подробностями, стараясь не пропустить ни одной фамилии, должен рассказать о пережитых годах. Только в этом случае колымская каторга, теперешние литературные страдания обретут смысл

— пишет И. Салахов.

Салахов — живой свидетель народной трагедии, на каждой странице своей книги открывает все новые и новые картины ужаса и горя, стойкости и трусости, благородства и подлости. Вот несколько отрывков из этой документальной книги, говорящие сами за себя:

«…С лязгом и грохотом открылась дверь камеры смертников. По крикам, стенаниям несчастных, перебранке конвойных мы догадались: обреченных повели на расправу… Вопль отчаяния, ужаса, способный сокрушить Вселенную, потряс каменные тюремные своды. Арестанты посыпались с нар, собрались перед дверью. Возня в коридоре стала сильнее: грохот, стоны, удары, снова тишина. Снова звук шагов. Смертников поволокли на судилище. Страшное, беззаконное.

— Товарищи…- в камеру проник слабый, полузадушенный голос. — Ведут на расстрел… На нас нет вины… Сообщите Сталину…

За стенами тюрьмы захлопали выстрелы. Завыли собаки. Потрясенные расправой, узники толпились возле двери. Кто следующий, кого ожидала такая же страшная участь смертников?».

А вот, что пришлось испытать автору книги в больничном бараке после ранения, полученного им во время аварии на золотой шахте: «…на отрезанной лытке размотал повязку. В нос ударил тяжелый запах гнилого мяса. В том месте, где ногу резала железная пила, она стала черной… Нога меня убивала, как будто через отпиленную кость из меня вытягивали жилы… Ногу уже два раза резали, что останется от нее, если ее откромсают в третий раз?.. В шкафу он наткнулся на две бутылки хлороформа. Лагерные врачи говорили, что усыплять больных нечем, оперировали на «живую». Когда мою ногу пилили во второй раз, я изжевал кляп, изгрыз ремни, которыми меня привязали к кушетке, от боли потерял сознание. А хлороформ стоял в шкафу!»

Ибрагим Низамович свой срок отбыл полностью, все 10 лет.  Конечно, в душе теплилась надежда на амнистию, но этого так и не произошло. Вышел он из тюрьмы инвалидом, без одной ноги, со сломанной рукой и сильно испорченным зрением. Салахова Ибрагима Низамовича реабилитировали 21 сентября 1956 года. До конца жизни Ибрагим Низамович добросовестно работал на благо людей. Скончался писатель в 1989 году.

Время безвозвратно, чем оно дальше, тем меньше остается в живых участников и очевидцев периода невиданного геноцида власти против собственного народа. Нам живущим в мирное время, под чистым, голубым небом надо ценить каждый час, каждый день и чтобы никто и никогда не столкнулся с расправой своего народа.